По благословению Преосвященного Феодора, епископа Переславского и Угличского

Была ли вера при закрытом храме

Когда поднимаешь голову на величественный храм (который, сейчас выглядит удивительно большим, по сравнению с окружающими десяткам домов), не сомневаешься, что когда-то в Давыдово «жизнь кипела» и народу жило очень много. Что представляло собой наше село в советские годы? В какой момент село стало умирать? Что заменило людям закрытый храм? И оставались ли какие то взаимоотношения с Богом у жителей нашего села, во времена, когда религия считалась «опиумом для народа»? Попытаемся восстановить «портрет Давыдово» советского периода.

Клавдия Маурина

Семья МауриныхВ архиве прихода есть запись рассказа Клавдии Мауриной, старожила села. Баба Клава вспоминает: «Я родилась в 22-м, я помню ещё базары здесь были — в среду и субботу. Папа здесь, с 22-го года по 27-й возглавлял Давыдовское потребительское общество. Весь НЭП он был здесь… Мы гуляли по базарам, шлялись, все свадьбы видели». Проводя«экскурсию» по

 Давыдово 30-х годов, Маурина называет жителей домов по разным профессиям: «Здесь жили сапожники Соколовы, здесь — кузнец, здесь — пономарь, здесь — звонарь («он звонил, вызванивал вечером в 12 — часы, и к обедне, к заутрене. Он мелодии знал, звоны»)… Много было печников и портных. На горе был большущий двухэтажный дом, где была пекарня — «булки баранки свежие ежедневно». «Еще магазин был Какана, так его называли. Сам Какан (или Каканов) был из Егорьевского, у него была мельница ветряная, масло били…»

Река в Давыдово была полноводная, а вдоль берега — бани. «Наша житница стояла прямо вот на левой стороне — мост, и сразу наша житница стояла». У реки — шикарный дом Фураевых, торговцев. «У них была дочка выдана в очень богатый дом, в Бабаево. Помню, как возили ее из Питера, Семён Петрович везёт, на паре лошадей в шикарной карете…».«А ходили в этих, они в церкву придут, у них были саки — каракули, называли полушубок такой сак. Платок пуховый, красивые платки, паутинки… Ходили в шляпах. Ещё у меня до сих пор этот бархат есть на лисьем меху, и, тоже валяется, воротник чернобурый…»

В церковь ходили все — «таскали бабушки. Не хочешь, а в церковь ведут. Особенно, если в бочки оденут, нарядят, холодно — стоишь дрожишь… но я с удовольствием шла, потому что нарядно…» Клирос был полноценный со своим регентом, «девиц было много и один парень — они пели. Такие нарядные»… В наш Давыдовский приход входили деревни Еремеево, Линово, Грезилово, Калинино, Бараново (очень большое село было, «говорят, мужики там жили очень хорошо, зажиточно. Торговали лесом, дровами. А теперь там, знаете какой пустырь. И один дом стоит заколоченный…»).

Надежда Ивановна Щербакова

Надежда Ивановна ЩербаковаНадежда Ивановна Щербакова родилась в Давыдово в 1918 году, в 1935 закончила семилетку и уехала в Ярославль. Вернулась жить в Давыдово после войны. Еще помнит времена, когда храм работал.

— Деревня была большая, 100 домов, но богато никогда не жили. А потом, тех, кто и был побогаче — раскулачили и сослали. Последнего попа помню — отец Дмитрий был, по домам на праздники ходил. На Пасху пройдут по всем домам, за ним ребятишки гурьбой, в дом заходили, служили, набирали яичек, потом в церкви нам же и раздавали. У нас дом недалеко от церкви был, поэтому я сама часто ходила — и исповедовалась и причащалась. Я с мачехой жила, она в колхозе работала, у нее кроме меня еще четверо детей было. Поэтому я с 3-х лет, считай, работала. И вот, если с детьми не сидела, то в церковь бегала. Помню, женщины стояли там все в черных платочках — как монашки. На клиросе пели поповы дочки — у него их пятеро было и три дьяконовы дочки, с одной из них, с Музой, я дружила. Праздники церковные все отмечали — и Пасху, и Троицу, и Рождество. Престольный праздник был большой Владимирской иконы 3 июня.

А после войны то я вернулась, уже церковь была закрыта. Там кино приезжали, крутили, руками еще крутили, потом зерно хранили. А потом она в помойку стала превращаться. У нас ходили в Губачево в церковь. Там и мою Татьяну крестили, но я сама не ходила — некогда было. Но у меня всегда икон было много дома. Молитв то я не знала, никто не учил, все работали. Но молились (показывает, что «крестились»). Может и в церковь бы бегала, да когда… Папка мой был верующим, работал сторожем в храме и магазине, его убили в 1966-м.

Софья Федоровна Пушкина

Софья Федоровна ПушкинаСофья Федоровна Пушкина, 1922 года рождения, родилась в здешних местах в Ласково, в Давыдово — с военных лет. Работала фельдшером.

— У меня мама всегда молилась — утром, вечером и перед едой. А нам как-то не навязывала. Время такое было — в школе говорили одно, дома другое. Когда маленькая была, мы к церкви принадлежали в Зубарево, часто на службы ходили. Тогда даже если любую вещь купишь, галоши какие-нибудь, обязательно надо в церковь сходить — обновить. Праздники помню — и Преображение, и как яблоки освящали — помню весь храм корзиночками заставлен. Весной Леонтьев день, осенью Сергиев день очень большие праздники были. Косы ходили заплетать на Егория, а в Троицу срезали косички и в воду бросали. Зачем, я не помню — без ума делали. Здесь в Давыдово в войну уже стали церковь занимать под склад — сначала удобрения, потом зерно и триста (трепаный лен), это в большой «летней» части. А в «зимней», где сейчас служат, там сцена была сделана, а на паперти билетики продавали — танцы были, концерты и кино. И я туда бегала, никакого значения, что это бывшая церковь не придавала и мама мне ничего про это не говорила, да я уже самостоятельная была. Тогда уже крестики не носили, бранили за это. А на Пасху ночью концерты устраивали, чтобы люди в церковь не шли. Я своих детей крестила: Сашу в 53-м и Сережу в 59-м здесь, на дому. Батюшку привозили из Губачева. Детей всех крестили тайком — меня увещевали, что это не хорошо, что я коммунист. Зачем крестили? По настоянию наших родителей, наверное. Хотя вера у людей, конечно, была. Иконы в каждом доме висели. В Павловом Селе службы никогда не прекращались, так после вечерних служб в автобус было не сеть — битком. В Губачево, пока храм работал до 69 года девчонки на Пасху бегали. Помню в Вербное воскресенье святили вербу, веточки берегли и ими сгоняли первую скотину в поле, некоторые и с иконкой шли… У меня, когда мама умерла, я заказывала священника в Губачево, он приезжал, ночевал здесь — и вечером что-то читал и на следующий день на похоронах. А так бабушка здесь жила Касьянова — она над покойниками читала церковные книги.

Татьяна Коршунова

Татьяна КоршуноваТатьяна Коршунова родилась в Давыдово в 1953 году.

— Мне кажется, в селе все были верующие, церковь никогда не обходили. И я крещенная, и мать, и братья — все. Крестная моя Ксения Егоровна Чалова была мне как вторая мама, ничем не хуже — могла помочь и делом, и советом. Крестик свой я всегда носила — и галстук был пионерский на груди, и крестик. Значок комсомольский — и крестик. И никто ничего особо не говорил. Иконы во всех домах стояли — но никто за них не боялся, никогда не жили с оглядкой. Может в других селах и было, говорят, гонения за веру, за иконы, а у нас ничего — страху не было. И я думаю, что у кого иконы были в доме, те и верующие. А так бы и рады в церковь ходить, но когда? С 3 утра до 12 ночи работали. А когда маленькая то была, помню, очень любила за батюшкой по следу ходить. Он приезжал к нам отец Павел, из Павлова села, причащал по домам, служил, а мы за ним бежали гурьбой ребятишки — очень нравился запах ладана, дух какой-то особенный от батюшки исходил, какое-то окрыление и восторг.

И вот когда церковь нашу стали растаскивать, это Моховы трактор подогнали и разобрали чтобы себе сарайку рядом с домом построить, это все осуждали. И голубей они переловили всех и съели, а у нас голубей никто никогда не трогал — всегда считали их божьей птицей. А голубей тогда много было, окон же в храме не было, а там зерно, вот они там и жили. А тетя Шура с дядей Пашей всех глубей извели.

А уж как мы возмущались, когда последний колокол здесь снимали — и в сельсовет жаловались и во всюда — нет, приехали альпинисты с каким-то батюшкой, быстро сняли наш колокол и увезли в женский монастырь. А он у нас раньше звонил — и на работу каждый день, и на пожар, на тревогу… Коля Пушкин, помню, заблудился в Барановском лесу —звонили, чтобы он по колоколу-то вышел. Сверху снаружи колокольни проволока висела, вот так, не забираясь наверх, и звонили.

Поэтому восстановление храма мы всей душой приняли. То, что сейчас построили — Божья благодать, по-другомуи назвать нельзя. Вот сейчас, когда звон начинается — я стою и слушаю, пока он не прекратится…